Десятый фестиваль искусств «Буян-остров» проходит в Сочи, сообщила президент фестиваля Наталия Цыгикало. На него приехали около 60 художников из различных городов России. Одним из новичков сочинского фестиваля искусств стал американский фотохудожник Ryan Jurisich из Калифорнии, чьи работы можно увидеть в Художественном музее города-курорта. Основная тематика нынешнего фестиваля: живопись и графика, ювелирные украшения, художественная фотография и иконопись, авторский костюм и авторская интерьерная кукла, ландшафтная архитектура и дизайн интерьера, керамика, мозаика и витражи, художественная ковка, литье и чеканка, резьба по дереву, изделия из бересты, вышивка, батик, гобелены, художественные изделия из меха и кожи.

«В трех залах Художественного музея представлены живопись, графика, художественная фотография, авторская одежда, ковры в технике „инновационный квилт“ художника из Санкт-Петербурга Изабеллы Байковой, прорезная керамика „Турина Гора“. Художественный салон из Комсомольска-на-Амуре привез в Сочи работы художницы Кейко Осанай, окончившей в свое время Токийский университет и теперь занимающейся росписью по фарфору. Тут же экспонируются работы по художественному стеклу, гобелены, натуральный шелк ручной работы из Узбекистана Давлата Умаралиева, плетеная мебель из лозы Владимира Сударкина»,— отметила Н. Цыгикало.

По ее словам, в очередной раз в Сочи приехал московский художник Павел Николаев, который работает с деревом в стиле «готический наив» по уникальной технологии, разработанной им же.

При этом она обозначила, что Сочи уже в десятый раз проходит фестиваль «Буян-остров», что подобные мероприятия пропагандируют курорт и активно проводятся во всем мире.

«Художественной задачей „Буян-острова“ является демонстрация современной культуры и связи ее с традициями. Во многих странах мира международный туризм развивается с учетом ярмарок искусств. Наша цель — сделать фестиваль одной из визитных карточек курорта, чтобы на него съезжалось больше людей творческих, демонстрирующих свое мастерство в народных промыслах, представляющих различные виды профессионального искусства»,— сказала Наталия Цыгикало.

Портал «ЮГА.ру»

LONG BEACH — Sochi may not be a household name to most Americans, but the Russian Sister City to Long Beach is well-known to travelers from across Russia and other Eastern European countries.

Natalia Tsygikalo, the president of Sochi’s «Buyan Ostrov» international arts festival brought Russian fashion and art to the Long Beach-Sochi, Russia Sister City Committee on Saturday in the former Veterans Memorial State Office Buildings at 245 W. Broadway. Designer Irina Belopukhova talked about the virtues of her country’s fashion, which blends and modern styles.

«Its great clothing for a woman who wants to be different», said Sasha Razor, who translated for Belopukhova’s narration at the show, where 10 local models traversed the building’s open, landscape courtyard to modern, Russian-tinged dance music. «If a woman wants to follow the crowed, that isn’t her client».

The models were a mixture of Cal State Long Beach foreign language students and women who are members of the Sister City committee, Razor said. Belopkuhowa was impressed by the vibrancy of the older woman here, in comparison to back home: «(They’re) very liberated, very free, and realy enjoy themselves», she said.

The fashion show also featured the fashion designs of Tatyana Smirnova and Nadia Voronova, as well as traditional music and displays of several pictures and cloth patchwork art works. Tsygikalo, who also will preside over next month’s festival in Sochi, will bring a piece of the Greater Long Beach arts scene back to Russia next month, when photographer Ryan Jurisch goes to the festival.

«I’m always down for a good adventure, which this sounds like», said Jurisch, who has a photo studio in San Pedro and whose works include a series of sensual snapshots of fruit and flora.

The annual festival is named after the mysthical «Buyan ostrov» (Buyan Island), which is said to be the home of the forefathers of the ancient Slavic tribes, and the place where nature’s creative Forces are concentrated, Tsygikalo said. There also should be plenty of creativity next month in Sochi, an easy-going city that reminded Long Beach resident Robert Travis of home.

«The people there are freer, looser (than Moscow)», said Travis, a member of the Sister City Committee who once taught Science of Mind classes in Moscow and Sochi.

«They live in a wonderful place…To live there really has a profound effect».

David Rogers, «Sunday Press-Telegram», Long Beach, California

L. B.:«Buyan Ostrov» event features art, cuisine, fashion.

Long Beach — The city on Saturday will get a taste of a decade-old Russian cultural festival that Attracts artists across the Eurasian Continent.

«Buyan Ostrov» will feature an international art exhibit; a fashion show featuring the designs of Irina Belopukhova, Tatyana Smirnova and Nadia Voronova; and traditional music and dance and cuisine. The festival name is derived from mythological island — Ostrov — where the forefathers of the ancient Slavs lived. The place has come to be associated with creation, love and divine power.

Buyan Ostrov, sponsored by the Long Beach-Sochi Sister City Association, will kick off 3 p. m. at 245 W. Broadway. Admission is free. The festival is typically held for three weeks in Sochi, Russia, said Richard Maderia of the Sister City Association.

«It’s chance to make the best artist in Russia and performances known by bringing them to Long Beach», said Natalia Tsygikalo, who organizes Sochi’s Buyan Ostrow.

Belopukhova said Russian fashion will appeal to American women. It’s a development industry in the country, where the aesthetic trend leans toward blending traditional Russian design elements with modern-day lines. She said her jewelry, hat and clothing lines were most influenced by her visits to other countries.

The fashion industry is Russian is a fast developing one, she continued, citing the rate of the new Boutiques opening in her home-town of Moscow.

Samantha Conzaga, «Press-Telegram», Long Beach, California

С 24 по 29 сентября 2005 г. в концертном и выставочном залах сочинского санатория «Светлана» состоится IX Международный фестиваль искусств «Буян-остров». Как сообщили корреспонденту ИА «REGNUM» в пресс-службе администрации города-курорта, ежегодно фестиваль собирает художников, поэтов, модельеров, музыкантов, мастеров различных видов и направлений искусства со всего мира. В этом году на «Буян-остров», известный в мифологии как центр сосредоточения главных творческих сил Земли, вновь слетаются представители различных направлений искусства. На фестивале каждый желающий может познакомиться с художниками Керамической мастерской «Бретор» из Фанагории, замечательным художником Павлом Николаевым и творческой мастерской Григория Лучанского из Москвы, художником Ольгой Люльчевой из Липецка. На фестивале будет представлено творчество сочинских мастеров.

В IX Международном Фестивале искусств «Буян-остров» примут участие студенты Университета Дружбы Народов и СГУТиКД.

С обширной программой приезжают представители Италии. Департамент по культуре, туризму и спорту Италии будут представлять: директор доктор Марко Брусчини (Dr. Marco Bruschini) и президент Ассоциации «Romana Cultura Eventi» г-н Анжело Буза (Angelo Busa). Гости из Рима приблизят к россиянам и сочинцам мир уникальных природных мест, памятников архитектуры и исторических реликвий 121 Римской провинции. По инициативе президента «Provincia di Roma» г-н Энрико Газбарра (Enrico Gasbarra) на фестивале будут демонстрироваться сюжеты об итальянской архитектуре, искусстве, прекрасных местах в римских провинциях, украшенных озерами, горами и морем.

Свое достойное место на фестивале займет коллекция модного художника-модельера, члена Ассоциации русских художников в Париже, члена творческого Союза художников России, а также Московского Союза дизайнеров Ирины Белопуховой. В этом году уникальный художник авторского костюма отметит 25-летие своей творческой деятельности. Являясь ведущим модельером эксклюзивных головных уборов и автором коллекции оригинального авторского трикотажа, Ирина Белопухова сотрудничает с лучшими модельными агентствами и бутиками столицы, принимает участие во многих международных фестивалях моды, в том числе и в «Неделях Моды» в Москве. В этом году совместно с Международным Институтом Рекламы ею создается уникальная программа обучения студентов новой востребованной специальности «Арт-директор в сфере фэшн-индустрии класса люкс».

Интересные встречи и мастер-классы готовят профессиональные художники Арт-студии «ЖАНС» из Санкт-Петербурга. Художник Жанна Широколобова и технолог Александр Тимофеев профессионально занимаются театральными постановками, шоу-презентациями, карнавальными проектами. Создают интерьерные, рекламные, корпоративные куклы, а также куклы с портретным сходством. Работы участников фестиваля находятся в частных коллекциях Людмилы Путиной, Филиппа Киркорова, Ильи Олейникова, Юрия Стоянова, многие эксклюзивные куклы обрели свой дом в Норвегии, Франции, Англии, Голландии, Финляндии и США. На фестивале художники проведут два мастер-класса: «Кукла из папье-маше» и «Текстильная кукла».

Уже девятый год Международный фестиваль Искусств ставит перед собой следующие цели: преумножение культурного наследия России, воспевание позитивного образа современной России, ее культуры; поддержание имиджа Сочи как международного курорта; содействие в создании и развитии Международного Центра Искусств — Музея «Буян-остров».

ИА «Regnum»

Прялки и поставцы, подносы и платья. Много-много игрушек. Они в каждой комнате трехэтажного дома. Хозяйка этой замечательной коллекции Наталия Цыгикало и ее многочисленные гости (по большей части все люди творческие) мило уживаются с этими предметами старины.

Наталья Цыгикало:
«Это безмены. Весы старинные. Коллекция колокольчиков. Валдайские и не только валдайские. Можно вообще вот так сделать. (Звонит). А вот это бубенчик даже».

Прялки с удивительной росписью. Целый хоровод игрушек-свистулек. В этой комнате по вечерам, когда все ложатся спать, говорят, можно увидеть ангелов. Или подслушать кукольный разговор. Вот старинные ключи. Они до сих пор хранят тайны, о которых мы так никогда и не узнаем.

Есть в этом доме работы современных мастеров. Приезжая в Сочи на фестиваль искусств «Буян-остров», они пополняют коллекцию Наталии Цыгикало. А вот работа самой хозяйки — актеры балаганного театра. Такое впечатление, что их нашли в сундуке. Вытащили, стерли пыль. И приняли в высшее общество.

Ходишь по дому и диву даешься: вроде музей, а вроде и нет. Как-то уж очень все здесь живо и естественно. Будто зашел в родной дом. Лет сто, сто пятьдесят назад.

Геннадий Шляхов, Александр Авсецын, «Макс Медиа»

«Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана»
Альфред де Мюссе

Персональная выставка московского художника Наталии Назаровой не является полным освещением ее творческого пути. По воле автора отбор произведений для экспозиции ограничен определенным периодом — началом восьмидесятых годов, тем временем, когда она отошла от привычной практики оформления и иллюстрирования книги, целиком погрузившись в сферы декоративно-прикладных форм.

Как произошло, что профессиональный художник книги, выпускница Московского полиграфического института, в семидесятые годы успешно реализовавшая себя в книжном дизайне, в начале восьмидесятых кардинально переориентировала свои творческие устремления, сосредоточившись на создании прикладных вещей, в основном на костюме? Ответ на этот естественно возникающий вопрос в меньшей степени связан с жизненными обстоятельствзми и в большей — с характером ее личности, с особенностями интеллектуального и эмоционального склада натуры. Художник убежден, что узкие рамки жанра стесняют ее мысль, ее творческую волю, а прикладной этап в биографии является осуществлением ее давних увлечений традициями материальной культуры, миром вещей, окружающих человека и обозначающих стиль жизни того или иного общества в историческом времени.

Первые эскизы костюмов еще близки к иллюстрациям. Они носят характер опуса, своевольной фантазии, эксперимента, игры с декоративными фактурами, тангирами, которые обычно применяются при оформлении печатных изданий: обложек или форзацев.

Фотофрагменты политипажа самых различных по рисунку орнаментов — основные составляющие коллажного узора платья — намеренно трактуют его как плоскость в пределах лаконично очерченной формы самого платья. Содержательно-смысловое значение узорного украшения наряда, его выспренность и выставленность еще более усиливают строгая фронтальность и абсолютная статичность позы персонажа. Здесь именно коллаж с его композиционной структурой и цветовой ритмикой определяет насыщенность образа.

Но несмотря на то, что главной темой изображения является костюм, его реально-прикладной характер еще необъясним, во всем чувствуются крепкие связи с книжной графикой, с ее пластическими средствами в трактовке образа. Представление костюма, отношение к нему персонажа напоминают мизансцену в театре-буфф с внешне подчеркнутым преувеличением его демонстрирования.

Вероятно, сценический, игровой момент первых эскизов и вызвал интерес к искусству Наталии Назаровой, за которым сразу же последовало приглашение работать над костюмами к фильмам Г. Полоки и А. Майорова на студии «Мосфильм». Явилось ли это предложение «счастливым случаем» в судьбе художника? Пожалуй, нет, хотя оно многое изменило в ее творческой биографии. Короткий мосфильмовский эпизод жизни был весьма важен как проба сил в качественно ином виде искусства. Он был необходим для приобретения навыка реализации изобразительных идей эскизов костюма в конкретной вещи с присущими ей жизненно-практическими функциями. Он был интересен для Назаровой той информацией, которую она сумела получить из знакомства с обширной коллекцией театрального и исторического костюма. Однако художником театра она не стала, хотя печать сценического образа наряду с ее профессиональной привязанностью художника книги, поисками продуманной предметной конструкции, адекватной содержанию образа, останутся в моделях платья «бытового» назначения.

Сам термин «бытовой костюм» не совсем точен в определении работ Наталии Назаровой. Он говорит только об использовании вещи. В действительности же большинство из них предназначено для праздника. Хотя многие просты в решении конструкции формы, их художественно-смысловое содержание, сценическая образность выявлены с такой же очевидностью, как и в графических эскизах, но теперь эти качества переведены на «язык» движения пластической формы, исходящей из покроя.

Так, платье с собранной спиралью лентой требует особо чуткого восприятия его сложной и многообразной ритмики декоративных деталей, окутывающих фигуру либо легким струящимся бризом, либо подымающихся в динамичном всплеске. Его восприятие и использование требуют умения под стать профессиональному актеру. Кстати, и задумано оно было как фестивальное, а лента-гармошка — как символ экстравагантности праздника. Здесь декор, диктуя характер ношения костюма, сочетается с мягким пластическим рисунком формы, обтекающей фигуру. Та же сценическая образность с сильным ощущением маскарадной феерии присуща и двум другим платьям: «Крыло правое» и «Крыло левое». Их крой, свободно драпирующийся, и ассиметричные рукава жестко провоцируют манеру его ношения неожиданностью впечатлений раскрывающегося рукава. В другой работе — авторской серии жилетов на тему русских народных сказок — форма представляет недифференцированное единство нерасчлененной материи на плотной ватной основе наподобие деревенских телогрей. Упрощая покрой изделия, художник разрабатывает декор как сюжетно-изобразительный мотив, возвращаясь к образам иллюстраций. Языком примитива, занимательностью мотива в его иносказательности образов русского фольклора она создает удивительно органичные по своей внутренней сущности произведения, используя при этом привычный для русского крестьянского шитья материал — ситец-набивку и лоскутную технику.

Персонажи ее жилетов: кошки-русалки, кошки-улитки — рождают фейерверк чувств, радость и удивление. Они забавны, в их трактовке столько доброты, веселья и искрящегося юмора.

Людмила Андреева, Москва, 15.10.1994

Авторов, работающих в фольклорном и ретро, романтическом и классическом стилях, объединило стремление выявить неисчерпаемые возможности материала. Батищева и Митрякова представили ансамбли из кожи и меха, Куприна, Смирнова, Санчес работают преимущественно с хлопком, Задзорная, Алмасян, Шихирева отдают предпочтение шелку. Технологический арсенал художников весьма обширен, они смело и раскованно работают в самых разнообразных техниках: росписи по ткани, текстильной мозаики,, кружевного плетения, аппликации, вышивки, вязания. Технологические новинки и находки, которыми изобилуют работы всех без исключения авторов, обогащают фактуру поверхности ткани, придают новые, порой неожиданные свойства материалам.

Хочется отметить моновышивку по ряднине Щербаковой, отстроченные аппликации Куликовой, плетение Куприной, стегание шнурами Смирновой как текстильные приемы графических решений. Кузнецова, Шихирева, Алмасян используют при создании моделей скорее живописные, картинные приемы, превращая костюм как бы в оправу декоративного панно, выполненного в технике батика или свободной росписи по шелку. Модели из серии «Осень» Задворной и «Фейерверк» Введенской отличают скульптурность, мягкая льющаяся пластика, присущая только крепдешину. И не случайно выставка знакомит с офортами Введенской, акварелями Задворной, станковыми панно (батик) Шихиревой, эскизами Кузнецовой. Образная полнота художественного костюма достигается высоким профессионализмом модельеров именно как художников. Ряд авторов зарекомендовали себя хорошими дизайнерами. Фактически каждый художник сумел в рамках общей экспозиции оформить свою малую персональную выставку, отвечающую девизу, подчеркнувшему идею представленных работ. Раздел «Звуки музыки» Алмасян отличают емкость высказывания при лаконизме общего решения. «Мираж» Введенской подкупает раскованностью и изобретательностью в подборе экспонатов, несколько игровой их подачей, а также добрым юмором, вполне уместным при показе работ в стиле ретро.

Руководство секции текстиля МОСХ планирует проведение заседания бюро на выставке, а зрителей ожидают творческие встречи с авторами, демонстрации моделей, прием заказов.

И. Радченко, газета «Московский художник», № 8–2, 1988 год

— И. Р. Выставка стала продолжением других: «Текстиль и мода» и «Традиции и современность», на которых уже предпринимались попытки преодолеть однообразие в показе прикладного искусства. Пожалуй, не так много мы знаем примеров, когда культурная программа не просто сопровождала выставку. А была бы включена, как здесь, в саму экспозицию. В подборе вещей были не только произведения художников, но и вещи, указывающие на истоки, программу творчества,— народные изделия. Так, как это было на выставке «Традиция и современность». В экспозицию были включены композиции из исходного материала, демонстрирующие его возможности, так это было и на выставке «Текстиль и мода». Новая выставка впитала опыт предыдущих, но дала и новое в показе вещей. Экспозиция демонстрировала мобильность костюма, его отзывчивость на ситуации. На глазах у зрителей художники ежедневно что-то меняли в экспозиции, «переодевали» свои стенды. Меняя набор вещей и их расположение, художники не только демонстрировали мобильность экспозиции, но как бы уточняли, выявляли по ходу дела свою творческую позицию. В отведенном для них пространстве с помощью своих произведений они думали о себе и о своем творчестве. И поводом для раздумий становились то портняжный труд, то традиции, питающие творчество, то трудные технологические находки, которые приходят, увы, не сразу, то радостные открытия новых возможностей материала…

И еще заслуга этой экспозиции в том, что она сумела сделать наглядной органическую связь костюма с искусством — и прикладным, и станковым. Это решение экспозиции было продиктовано не только желанием участников выставки показать свое творчество и себя как художника, который шьет платья для выставок и художественного салона, занимающегося искусством на костюме.

— Т. С. Да, мы занимаемся батиком, макраме, графикой и живописью, считая все это необходимым для художественного костюма. Донести до зрителя сложность нашего искусства, на мой взгляд, можно через обстановку мастерской. Что окружает художника? В какой обстановке он работает? Посетив некоторые мастерские, я убедилась, что данный замысел может быть осуществлен. С такой исходной идеи началась работа над выставкой. Участникам выставки было предложено показать, на чем основываются их поиски раскрыть свое творческое кредо. Не все оказались подготовленными к решению довольно сложной задачи. Свобода в оценке самих себя, данная авторам, привела некоторых в растерянность, которую они преодолели не сразу и не вдруг. Понимая это, мы разрешили художникам менять экспозиции в процессе работы выставки, что и делалось неоднократно.

— И. Р. Если для организаторов было важным оценить творчество отдельных авторов, то перед критиками встал вопрос выяснения специфики художественного моделирования. В литературе его называют то острой модой, то костюмом для салона. Понимают его как самовыражение художника, то, напротив, считают, что это попытки создать отечественную моду. Выставка большой группы модельеров помогает разобраться в особенностях данного явления.

— Т. С. Мы хотели показать, что работа над костюмом начинается с выбора материала, на котором разрабатываются модели. Решая поверхность графически или живописно, художники переводят конструкции в форму, и наконец, в образ. С. Задворная делает модели из очень сложного, но выразительного пластичного материала — шифона. Ей удаются плоскостные, рельефные и пространственные структуры, она владеет секретами драпируемости ткани, обогащает фактуры поверхностей, вводя различные материалы-компаньоны от блесток до шнуров. В. Куприна необычайно широко подает возможности одного конструктивного приема — плетенки, выросшей из плетения берестяных коробов, туесов и шаркунов. Плетенка дается и орнаментально — на просвет, облегченная ткань, и полотно, фактурно. На ее принципе построены основные композиционные узлы моделей, пояса и сумки из искусственной кожи.

— И. Р. Действительно, технологическая оснащенность художественного моделирования предстала на выставке наиболее зримо — художники работают в самых различных техниках: росписи по тканям, текстильной мозаики, кружевного плетения, аппликации, вязания. Их объединяет стремление выявить возможности материалов, поиск новых способов художественной обработки текстиля. Практически всех художников влечет к созданию уникальных технологий, которые бы обогатили фактуры, выявили пластические свойства тканей.

— Т. С. Художественное моделирование отличает не только создание авторских технологий, но и иное, чем в промышленном моделировании, отношение к материалу. Пользуясь многодельными технологиями, мы художественно преображаем материал, утверждаем новую культуру ткани. Авторы выставки работают с любыми, даже забытыми, не престижными, немодными тканями. Простежка шнурами, дающая рельефную графику, облагораживает подкладочные сатины в моделях Смирновой. Пуляхина облегчает тяжелые «металлические» саржи, сочетая в изысканных, благородных по цвету моделях лицевые и изнаночные стороны гладких и меланжевых тканей. Митрюкова выполняет эффектные ансамбли из меха оленей. Остросовременно смотрятся накладки цветов и листьев, выполненные из нажелатиненных сжатых тканей, на простых ситцевых туниках Введенской. Ее работы дают новое направление для духовников-расписников. Фактурные, рельефные накладки на ткани она делает со сложной росписью, развивая образное начало. Широта понимания возможностей искусства костюма рождает новые интересные явления. Введенская показала на выставке не только модели, которые она называет текстильной структурой, но и вазы из хлопка, то есть текстильную мелкую пластику.

— И. Р. Моделирование по своей природе — синтетический вид искусства: оно оперирует формой, пластикой, линией, цветом и пропорциями. Художники черпают вдохновение в природе и искусстве, обращаются к приемам живописи, графики, архитектуры. Закономерно появление в экспозиции наряду с костюмами станковых произведений — офортов Введенской, акварели Задворной, панно Шихиревой, Кузнецовой, Назаровой и Лобжанидзе. Эти художники используют живописные приемы и в моделях, превращая платья как бы декоративных панно, выполненных в технике батика, вышивки, аппликации. Не случайно эскизы на выставке были представлены не в качестве рабочего подспорья, а как полноправные экспонаты. Эскизы Шахиревой батике в сложной технологии и несут тему маски, разрабатывают конфликт между «быть» и «казаться». Костюмы ее продолжают эту тему — герои росписи сняли маску, обрели скульптурные объемы, свой подлинный облик — вот тема ее моделей.

— Т. С. Да, то что мы делаем,— это не идеи моды, это не потребность к более высокой эстетике одежды. Обратите внимание: вечерний туалет — основной для острой моды вид одежды — почти не разрабатывается художественным моделированием, предпочитающим деловой или торжественно-приподнятый костюм. Рукотворность, традиционность, внимание к детали, так же отличающие выставленные произведения от промышленного моделирования, вызывают противоречивые мнения зрителей.

Деталь в многодельных, или, как их не совсем справедливо называют, загруженных, костюмах подчиняются форме. Неудачи есть на выставке, но и они отражают поиски художников, длительный, тяжелый процесс работы.

— И. Р. В этом, но мой взгляд, еще одно отличие художественного или авторского костюма от моды, дающей идеи новых форм, воплощенных в основном в рисунках, выкройках или эскизах. В данном же случае художник выступает и как стилист, и как конструктор, технолог, манекенщица, швея. И экспозиция демонстрировала, что этот порой сложный, а иногда и просто тяжелый труд художники ощущают как область творчества. Сознательно эстетизируется процесс, даже механический, по сути. Швейная машинка, ножницы, спутанные нитки, клубки лент — все превращено в изящный натюрморт не только ради зрелищности экспозиции, но и отражает внутреннюю установку художника. Превращение швейной процедуры в авторскую технологию, процесса производства в процесс творческий — настойчиво акцентировали художники как важнейшую особенность этого искусства.

— Т. С. Да, то, что мы делаем, больше похоже на процесс создания народного костюма. Понимая, что ввести новые формы почти невозможно, я, например, с самого начала отказалась от такой задачи, их не было в народном костюме, а разнообразие у него завидное, вот я и работала над моделями, как живописными и графическими произведениями.

— И. Р. Вы хотите сказать, что история костюма выработала основные удобные и целесообразные формы одежды, если под формой понимать в основном пропорциональный строй моделей. «Рисуя» тканями, Вы решаете свои живописно-графические композиции по средствам формы пропорции и силуэта.

— Т. С. Наш костюм — это эксперимент, и выставка нам смогла показать его довольно широко. Алмасян, Кокурина, Осьмушина, Лобжанидзе представляют направление, более близкое к традиционному. И в то же время поэтичность и музыкальность работ Алмасян сближают ее с другими художниками группы. Ее «Лунная соната» есть претворение художником впечатлений от современного индустриального дизайна. Именно образным решением привлекают работы Алмасян, Батищевой, Введенской. Пожалуй, наиболее нетрадиционным для привычного понимания моделирования, смелым по замыслу и воплощению представляются костюм Введенской. Главная тема коллекции Введенской — движение как форма жизни. Она посягает на философские осмысление темы, заявляет о своей опоре на глубокие культурные традиции.

Выставка прослеживает развитие отдельных авторов и художественного моделирования, в целом от фольклорного стиля через ретро к авангарду, не порывающему связи с традициями, но развивающему ее.

— Т. С. И между тем данная выставка — это почти импровизация. Достаточно сказать, что экспозиция реставрировалась 4 раза. Выставка оказалась как бы включенной в творческий процесс работы художников над костюмом. Может быть, это открытость творческого процесса, доверительность общения со зрителями частично объясняют успех выставки. Оставаясь довольно узким явлением в моделировании, уникальный авторский костюм, подобно авторской песне, нашел путь к зрителям, завоевал признание даже тех, кто, прейдя «снять фасончик» увидел нечто совсем иное. О выставке «Художник и модель» я мечтала давно. Хотела сделать совершено свободную выставку не только для зрителей, но и для художника… Пикассо в серии гравюр «Художник и модель» размышляет о поэзии творчества. Организаторы выставки вкладывали в ее название более узкий и конкретный смысл, не предполагая заранее, что она станет размышлением об искусстве художественного костюма, его настоящем и будущем.

— И. Р. Да, конечно, эта выставка — явление не однозначное. Во-первых, она одна из тех, которые стремились сломать стереотипы экспонирования искусства. Во-вторых, она стала этапом в самоопределении целой области творчества. Художественный костюм — явление еще пока мало осмысленное. Мы как-то не решаемся говорить, что хотя вещи эти можно носить, они только условно соотносятся с реальностью. Об этом как стыдливо умалчивают все, а это следовало бы обдумать. Эти вещи, действительно, нуждаются в среде насыщенной духовно, художественно осмысленной. Поэтому этот костюм носит характер станкового произведения, что может жить только в специально созданной для этого ситуации. Но он не вписывается в атмосферу обычной выставки, потому что все-таки не является в полном смысле самоценным художественным произведением. Это утилитарные вещи, но только это вещи их идеальной среды, для идеально героя. Отзывы зрителей подтверждают это. Первое чувство — радость встречи с красивой вещью — сменялась потом недовольством своим обликом, образом жизни, появлялось желание жить той жизнью, для которой были созданы эти вещи — насыщенной выдумкой, одухотворенной в каждом проявлении. Нравственный итог этой выставки — утверждение, что такой образ жизни доступен и реален.

Выставка экспонировала не вещи, а возможность рождения прекрасного из повседневных материалов и собственной души.

Журнал «Декоративное искусство», № 3 за 1988 г.

Почему в Главном управлении культуры Мосгорисполкома руководителями изобразительного искусства остаются все те же лица (тт. Григорьева, Колупаева и Кирюшова), которые во времена, предшествующие перестройке, сыграли самую черную роль в выставочном процессе Москвы? Ни одна выставка не прошла без немотивированных чисток экспозиции. Мнения выставкомов не принимались в расчет, а художники не допускались на процедуру приема собственных персональных выставок. Достаточно привести два таких примера. На персональной выставке Аркадия Петрова (1984 г. ) было снято с экспозиции более трети работ, сам же автор был выставлен за дверь во избежание каких-либо объяснений. У художника Г. Басырова (1983 г. ) была снята с экспозиции почти половина работ, и тоже без всяких объяснений.

Ровно год назад организаторы выставки «Фольклорные традиции в профессиональном и самодеятельном искусстве» на улице Миллионщикова (так называемая «Каширка») попросили письменный протокол согласования, чтобы уяснить мотивы, по которым требовалось снять со стен ряд работ. В ответ они услышали: «Никаких протоколов!». И выставка за этот «бунт» была запрещена по телефону. Но она все же состоялась благодаря настойчивости директора зала и имела большой успех. Почему директору зала Наталье Владимировне Цыгикало, человеку инициативному, сделавшему за короткий срок свой зал одним из самых популярных в Москве, почему ей за выставку «Художник и современность» объявлен выговор вместо благодарности?

В сегодняшних условиях эти люди сменили тактику, «перестроились». Если выставку нельзя «просто так» закрыть, то ее можно попытаться «просто так» не допустить. Если раньше цензурировались экспозиции, то теперь цензурируются заранее списки предполагаемых участников, причем задолго до формирования выставки. Заместитель начальника Главного управления культуры Мосгорисполкома тов. Лазарев ответил нам, что Управление культуры вольно само устанавливать подобного рода правила. Выходит, что канцелярские процедуры только усложняются, и лишь для того, чтобы нейтрализовать «нежелательных» Л. А. Григорьевой художников. В ходу запугивание, а то и просто травля директоров залов и начальников районных отделов культуры.

Совсем недавно была запрещена к проведению выставка «НТР и искусство», которая должна была по плану выставочного зала на улице Миллионщикова открыться 23 октября 1987 года. Району было предложено заменить ее выставкой детского рисунка — и это за десять дней до открытия! В данном случае на наши «почему?» ответил сам Лазарев. Время праздничное, объяснил он, и он не хочет никаких «котов в мешке», так как у него всего лишь один партбилет в кармане, а не два или большие, и на праздники он не может брать на себя такую ответственность.

Очевидно, существует какое-то принципиальное отличие между ответственностью будничной и праздничной, и тов. Лазарев считает, что процесс перестройки происходит только в будни, а по праздникам объявляется перерыв. До каких пор все это будет продолжаться?

Члены МОСХа Г. Брускин, Е. Вахтангов, П. Малиновский, В. Мейланд, Б. Орлов, Д. Пригов

Огонек, № 51, декабрь, 1987

Не совсем обычная выставка открылась в выставочном зале Красногвардейского района столицы (улица академика Миллионщикова, 35). Называется она «Мир книги» и показывает весь процесс создания книжной иллюстрации — от первоначальных набросков, натурных зарисовок до типографских отпечатков.

Автор представленных в экспозиции работ Михаил Ромадин проиллюстрировал уже около двухсот литературных произведений. Причем нередко не ограничивался гуашным рисунком (своей излюбленной техникой), но создавал под влиянием знакомства с книгой и более масштабные, станковые произведения. Так, практически параллельно с подготовкой иллюстраций для книги Ю. Качаева «За тридевять земель» (она вышла в издательстве «Детская литература») был создан большой живописный триптих «Хождения Афанасия Никитина», занимающий на выставке центральное место.

Среди других его работ — иллюстрации к народным сказкам в переложении А. Платонова «Волшебное кольцо», сборнику стихов Г. Шпаликова «Избранное» и многим другим изданиям.

Продлится выставка до середины сентября.

Газета «Книжное обозрение», 22.08.1986

…Портрет мальчика лет четырех-пяти: маленький Светик, как называли его в детстве. Бесспорно, узнаваем: огромный лоб, смышленые глаза…

Детство и юность Рихтера прошли в Одессе. Каким он тогда был? Случалось, собрав утром учебники и тетрадки, бродил по городу, «после уроков» как ни в чем не бывало возвращаясь домой. Раз к матери пришла учительница, огорошив ее вопросом: «Что с вашим сыном? Почему Он не ходит в школу?». Рихтер никогда не скрывал, что в школе ему было не очень интересно. Ему нужна была только музыка. Еще до того, как научился играть, он стал сочинять. Первые пьесы — «Вечер в горах», «Сон», «Утренние птички» — записаны отцом, Теофилом Даниловичем. Пианист и органист, он сам попробовал заниматься с сыном. Как каждый педагог, потребовал гаммы («Гаммы я никогда не играл!» — признался И. Т. Бобровской Рихтер, и она только в ужасе замахала руками: «Только ученикам нашим об этом не говорите!»). Отец настаивал: выучка есть выучка. Тогда строптивый сын сыграл гамму… носом.

Лет с восьми начал проигрывать клавиры опер — их переложение для фортепьяно. Он легко «читал с листа», то есть играл новые ноты сразу, без подготовки, как читают книгу. Уже мальчиком знал наизусть все оперы Вагнера, а они очень сложные и длинные. Мечтал стать дирижером. Сочинял довольно много. В Одессе заботливо сохранили и прислали Рихтеру его детские опусы — оперы «Бэла» по Лермонтову, «Ариана и Синяя Борода», более поздние вальсы, фокстроты, романсы. Писал он и драмы — велика была тяга к театру, кино, большому, разноцветному, разностороннему действу, в котором радостно участвовало бы много людей.

В пятнадцать лет он, самоучка, уже работал концертмейстером, сначала в Доме моряков, потом в филармонии, в восемнадцать — в знаменитом Одесском оперном театре. Двадцати лет дал первый сольный концерт.

Однажды он попал на концерт гастролировавшего в Одессе Генриха Нейгауза, профессора Московской консерватории. И двадцатитрехлетний Рихтер едет в Москву — ему надо попасть только к Нейгаузу! Это была судьба. Нейгауз сказал о Рихтере: «Вот ученик, о котором я мечтал всю жизнь!».

В этом маленьком школьном музее по праву много фотографий Г. Г. Нейгауза. Он знал о Рихтере все. Рихтер — пианист «первый среди равных». Нейгауз утверждал также, что Рихтер мог бы стать прекрасным художником. Рисовал всегда пастелью — пейзажи, городские виды, часто по памяти.

Консерватория была закончена в 1944 году. За диплом безоговорочно сочли его сольный концерт в Большом зале Консерватории.

Еще во время учебы Рихтер организовал студенческий кружок, где игралось много музыки, не входившей в программу. Играли в четыре, в восемь рук. Прошло более ста занятий! Симфонии, оперы, новинки советской музыки. Много музицировали и в доме Генриха Густавовича. Как-то раз с пианистом Анатолием Ведерниковым исполняли здесь новый, Пятый концерт Прокофьева. Композитору очень понравилось, сказал: «Молодцы!» — и подарил обоим по шоколадке…

Долго уговаривал Генрих Густавович Рихтера выступить на Всесоюзном конкурсе пианистов — первом после войны. К конкурсам и наградам, даже самым высоким, Рихтер равнодушен. Но ради Учителя согласился. Конечно, одержал победу.

Весной 1954 года — первые гастроли за рубежом. Фестиваль «Пражская весна». В Чехословакии до сих пор с гордостью говорят: «К нам и Рихтер к первым приехал, и Гагарин!». В «комнате Рихтера» в Школе искусств много фотографий, рецензий, ярких иностранных афиш — по ним прослеживаются его пути по странам Европы, в Америку, Китай, Японию.

Слово «искусство» имеет два значения. Первое — мастерство, мы говорим: «искусный мастер». Второе наполнено возвышенным смыслом. Рихтер максимально приблизился к обеим вершинам. Целиком перевоплотиться в автора нельзя, но эта недосягаемость — горе и великое устремление каждого музыканта. Рихтера в особенности.

При «комнате Рихтера» в Школе искусств № 3 работают энтузиасты. Один из них, Михаил Иванович Эман, коллекционирует записи всех его концертов. Предварительно уговорившись, можно послушать запись любого его выступления. Ираида Тимофеевна учит слушать музыку, используя рихтеровские записи. Обсуждает с ребятами обычно «Хоровод гномов» Листа, «Отражения в воде» Дебюсси, «На тройке» Чайковского, пьесу Шумана «Порыв». Кому видится в этой музыке ураган на море, кому — мощные деревья, сгибаемые ветром. А один первоклассник сказал: «Я представил себе, что давно не было мамы. Я очень соскучился. Потом она пришла, и я к ней бросился. Это ведь порыв, да?». Музыка открывает каждому свое, особенное.

В Школе искусств Рихтер дает концерты. Приглашаются педагоги всех шести музыкальных школ Красногвардейского района, учащиеся школы с родителями. Он очень любит здесь играть, говорит, что ему нравятся публика, зал, атмосфера. Огромно его желание приобщить детей, молодежь к музыке. Он боится, что заставлять детей заниматься музыкой бесполезно. Надо увлечь и убедить. Он и ради этого работает бесконечно. Надо уметь это ценить.

Обратите внимание, как на сцену выходит Рихтер,— его концерты довольно часто передают по телевидению. Бывает, он буквально вылетает из-за кулис и, не успев сесть поудобнее, вгрызается в рояль. Так уж он настроился.

А вот другой Рихтер. Сел и сосредоточивается. Замер. Словно не решается положить руки на клавиатуру.

Какие он умеет устраивать праздники! Может, и то на него повлияло, что дома у Генриха Густавовича всегда собирались друзья, ученики — музыканты, поэты, актеры, и какие! Нет, дар художника, режиссера, дирижера не пропал в Рихтере. Вот уже больше двадцати лет он ежегодно организует музыкальный фестваль-празднество в Турени во Франции. Четырежды прошел фестиваль «Декабрьские вечера» в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Ставил он здесь «Альберта Херринга» и «Поворот винта» Бенджамина Бриттена. Ирина Александровна Антонова, директор музея, договаривается с нашими и зарубежными музеями, подбирая картины для очередной выставки, которая составляет одно целое с музыкальным праздником.

Когда-то Рихтер придумал игру «Путь музыканта». Нарисовала ее на большом картоне художница А. И. Трояновская — жизнь артиста, судя по его розовому камзолу, в веке восемнадцатом. Обычная настольная игра, к каким мы все с детства привыкли. Ставь фишки, кидай кубик, отсчитывай ходы. На стол ставится миска фасоли. Каждому выдается по тридцать штук — ими надо будет расплачиваться. Чтобы начать игру, кто-то должен выкинуть «шестерку». «Ура, я родился!» — кричит счастливчик. Но его поправляют: «Ты — найден»,— ибо изображен не просто новорожденный в пеленках, а подкидыш. Судьба нашла артиста, которого она поведет по сложному, «цветному» пути. Вот его, юного вундеркинда, порют. Этот пункт называется «Ошибки воспитания» — плати в кассу три фасолины. Герой бежит из дому, становится бродячим флейтистом, терпит побои. Но вот уже разглядывает юношу в лорнет знатная дама. В замок его доставляют в роскошной карете (получи 15 фасолин), или же он вынужден брести туда пешком (10 фасолин). Вот он придворный музыкант, его концерты оплачиваются все большим числом фасолин из миски. «Влюбленность» — делай ход вперед и два назад. Пункт «Вдохновение» — вокруг головы музыканта вьется легкое облачко ноток; здесь надолго застревают; сиди, работай. А вот золотой кружочек «Клятвы». Его блеск обманчив — фасолинок тебе не причитается, ибо «клятвы ничего не стоят». «Измена» — пропусти в отчаянии три хода. «Дружба» — выбирай себе друга, дели пополам выигрыш. Бойся «Дуэли» — все фасолины отбираются. Почти в самом конце 70-й кружок — «Приз». Музыканта увлекает за собой белокурая Муза с лирой в руках, а выигравший и в самом деле получает «ценный сувенир». И грают сосредоточенно, Святослав Теофилович со свойственным ему педантизмом отвлекаться не дает. Игра азартная и серьезная: один игрок уже устремился к Музе, другой — все еще «не найден»… Азартнее и интереснее только сама жизнь собравшихся здесь в недолгое время отдыха музыкантов…

Найденный судьбой, разысканный «уникальными генами» в немецкой семье (заброшенной почти два века назад в Россию), Святослав Теофилович Рихтер пережил все — не только любовь, дружбу и вдохновение, но и «ошибки воспитания», «клятвы», «дуэли», отчаяние.

Не случайно одной из книг о нем предпослан эпиграф: «Высшим отличием человека является его упорство в преодолении жестоких препятствий».

Нейгауз писал о Святославе Рихтере: «Он и борется своим неощутимым, но смертельным оружием искусства со всеми врагами: подлостью, ложью, надувательством, пустозвонством, низостью души…».

Если задуматься, что останется от нашей цивилизации очень далеким нашим потомкам после многочисленных катаклизмов, можно уверенно сказать: не будут забыты имена Улановой, Шостаковича, Рихтера… Сегодня Святославу Теофиловичу исполняется семьдесят лет.

Не упускайте возможность стать их внимательными современниками.

Н. Коренева, газета «Комсомольская  правда» от 20 марта 1985 года